Дэвид Мейо одитор класс 12 - Воскресная беседа о разочаровании в Технологии - 1986 год

[Timecops]

Дэвид Мейо был Международным кейс супервайзером и личным одитором Л. Рона Хаббарда примерно в период 1974-1980, он разработал Новую Эру Дианетики для ОТ.

https://youtu.be/pTiZaQIX9EU

Одна из вещей, которые со мной произошли — и я уверен, что подобное было знакомо многим в этом зале, — это мощный всплеск надежды на будущее и на то, что оно может принести. И, я уверен, многим также были знакомы те многочисленные вопросы о жизни, о смысле и цели существования: «Зачем мы здесь?», «Есть ли у всего происходящего какая‑то общая цель?», «Что происходит, когда ты умираешь?», «Откуда мы пришли?» — обычные вопросы такого рода. Дело не в том, что я получил ответы на них, а в том, что у меня появилась надежда: возможно, ответы на эти вопросы когда‑нибудь удастся найти.

Затем, спустя некоторое время, произошли определённые события, которые, казалось, не соответствовали этой теме или философии. Иными словами, я ожидал от этого движения очень многого; я ожидал, что люди, вовлечённые в него, будут в каком‑то смысле идеальными или совершенными существами — не обязательно с точки зрения аналитики, но в некоторых отношениях. Я склонен был предполагать, что все, кто связан с этим движением, будут неизменно собранными, очень рациональными, дружелюбными. Исходя из того, что происходило в моей жизни до того момента, я не ожидал, что подобные вещи будут повторяться в Саентологии. Это не было осознанным размышлением — просто такое допущение. И когда случилось первое крупное событие, которое, казалось, расходилось с заявленными целями и задачами Саентологии, я был сильно потрясён. То, что мы назвали бы вторичной реакцией. Я очень чётко помню свою самую первую реакцию: «Как такое вообще может происходить в Саентологии?» И я уверен, что каждый из присутствующих здесь когда‑либо испытывал нечто подобное.

Одна из возможных реакций на такой инцидент — начать сомневаться в действенности технологии. Думаю, это естественно — задаваться вопросом, действительно ли всё так, как говорят, не начал ли ты стремиться к тому, что, возможно, никогда не осуществится, и не приведёт ли это к разочарованию в собственных ожиданиях. Одно из решений, конечно, состоит в том, чтобы вообще ничего не хотеть и ни к чему не стремиться: если ты ничего не хочешь, а значит, и не получаешь, то и не будешь разочарован. Помню, впервые я попытался применить такой подход из‑за какой‑то игрушки — но всё равно хотел её получить.

Очевидно, гораздо эффективнее, если ты чего‑то хочешь, искать способы, как этого добиться. Одна из естественных возможностей — не ожидать и не желать чего‑либо. На самом деле существуют восточные философии, основанные на этом подходе: в них пытаются искоренить любое желание, стремление к улучшению или вообще любое желание как таковое — оно считается одним из корней зла или одной из ловушек в жизни, которых следует избегать. Но это явно не удовлетворительный ответ на вопрос о смысле жизни.

Помню, однажды очень рано в моей практике произошёл сильный шок — и случился он в организации, с которой я тогда не был связан. Причина была в том, что группа сотрудников устроила крупную ссору между собой. По‑моему, они спорили из‑за трактовки какого‑то распорядительного письма — о том, как правильно что‑то делать, — и это переросло в очень ожесточённую вражду. Я не понимал, как такое может происходить. В то время я был ещё новичком, и, возможно, это был мой первый подобный опыт. Помню, как я вышел на улицу, шёл по тротуару и думал: «Это невозможно». Потом, пройдя чуть дальше, я вдруг осознал, что моё ощущение «обладания» (havingness) снизилось, и я чувствовал себя как бы «ушедшим внутрь» (interiorized). Тогда я начал замечать вокруг себя разные вещи — телефонные столбы, витрины магазинов и тому подобное, — и понял, что мне нужно снова «вернуться наружу». И тут я внезапно осознал: произошло восстановление той более ранней точки, когда я понял, что технология действительно работает.

На протяжении многих лет организация, продвигавшая Саентологию, нередко действовала так, что для меня и для многих других людей это казалось несовместимым с её целями и задачами. Сегодня я слышу в письмах, телефонных звонках и в личном общении, что некоторые люди пришли к реакции, при которой решили больше не иметь с этим ничего общего. Я хотел бы разобрать причины этого. Одна из причин совершенно очевидна: это слишком болезненно — преимущественно эмоционально. Человек очень многого хотел и ожидал, а потом был сильно разочарован тем, что происходило, — и в итоге решил, что больше не хочет иметь с этим дела. Это решение, но это решение в виде полного ухода от предмета, и оно тоже не является оптимальным.

Один человек, которого я довольно хорошо знаю, прошёл через такую реакцию, и я наблюдал, как это происходило. Расскажу об этом, потому что следующим, что он сказал, было: он не думает, что технология работала, и считает, что людей обманули, заставив поверить в её эффективность. Он пришёл к выводу, что все эти осознания и достижения были ненастоящими — человек лишь вообразил, что эти вещи происходили. Это сильно расходилось с тем, что я знал об этом человеке и с тем, что он переживал раньше. Но, выслушав его дальше и задав несколько вопросов, я пришёл к ответу: человек хотел не только тех достижений, которые уже получил, но и других; он желал их так сильно, а потом настолько остро ощутил себя обманутым из‑за некоторых произошедших инцидентов, что его решением (своего рода огромным разрывом реальности, IRC break) стало сказать: «Я вообще никогда не считал, что это работало». Уверен, всем нам знакомо, как люди рационализируют вещи. Это пример рационализации.

Я знаю людей, которые много лет работали в Морской организации — пять, десять, пятнадцать, а кто‑то и двадцать лет, — а потом пришли к осознанию, что организация не выполняет тех целей и задач, которые, как им казалось при вступлении, она должна была выполнять. Тогда у них возникает вполне естественное чувство: «Что я наделал? Я потратил впустую все эти годы своей жизни». Некоторые впадают в лихорадочную спешку, пытаясь наверстать упущенное время. С философской точки зрения, наверстать упущенное время очень трудно: это, по сути, удерживает человека в прошлом. Наверное, рациональной реакцией было бы просто принять то, что произошло, и двигаться дальше. Но даже такие переживания ценны тем, что человек чему‑то учится: даже если он усваивает уроки, которые учат тому, как не повторять те же ошибки, это всё равно другой тип опыта, из которого можно понять больше.

Поэтому я считаю, что одна из причин, почему люди разочаровываются и становятся неактивными в плане получения следующего одитинга или обучения, связана с разрывом реальности такого масштаба, что им кажется, будто единственный выход — отойти в сторону. Они пытаются надеяться, что этого не происходило, а если и происходило, то каким‑то образом показать, что они были правы, поступая так, как поступали, — даже если теперь считают, что не должны были этого делать, будь то вступление в Морскую организацию, покупка одитинга или что‑либо ещё.

Интересно, что другой знакомый мне человек, который прошёл через эту фазу, начал объяснять мне, что собирается отключиться от предмета и от всех людей, продвигающих одитинг, потому что ему нужно «стимулировать» себя. Он сказал, что делает это, потому что больше не считает, что технология работает. Что показалось мне интересным: он использовал часть технологии, чтобы справиться с той дилеммой, перед которой оказался в тот момент.

Настоящий ответ — не в том, чтобы отстраняться, рационализировать или пытаться изменить тот факт, что тебе причинили боль. Настоящий ответ — стать более вовлечённым. Это окончательное решение: стать более вовлечённым и разобраться в факторах, которые могли привести к сложившейся ситуации.

Одна из крупнейших проблем, которая, на мой взгляд, стоит перед нами сейчас и, вероятно, станет ещё более заметной в будущем, — это проблема распространения (диссеминации). Недавно я пытался этим заниматься. Не знаю, сколько из вас тоже этим занимались, но уверен, время от времени возникают возможности: в ходе разговора ты упоминаешь слово «Саентология» кому‑то, кто не вовлечён в это, и сталкиваешься с очень серьёзными препятствиями для распространения информации. Причина в том, что репутация предмета сильно пострадала из‑за крайне неблаговидных инцидентов, происходивших на протяжении ряда лет.

Когда я был сотрудником, мне говорили, что всё это — чёрный пиар, что враги распространяют ложные сообщения и так далее, и очевидным решением было указать человеку, который слышал о таком случае, что это просто ложь и ничего такого не было. Но очень быстро, после того как я покинул организацию и общался с людьми, у которых не было предыдущего контакта с Саентологией, я узнал, что эти истории — не просто слухи. Недавно кто‑то предложил называть таких людей «непроработанными» (raw), а не как‑то иначе. Так вот, общаясь с людьми, не имевшими ранее контакта с Саентологией, я слышал эти истории и выяснял, что они не были просто слухами: большинство этих людей знали кого‑то лично, с кем это произошло, или это случилось с ними самими. Поэтому бесполезно было утверждать, что плохая репутация возникла исключительно из‑за ложной пропаганды: она возникла из‑за реальных неблаговидных действий, совершённых людьми или организацией, и эти действия не соответствовали базовой философии Саентологии.

Есть много причин, почему всё это могло произойти. Сегодня я хочу высказать некоторые идеи, которых раньше не высказывал (возможно, другие их уже высказывали, но я думаю, что стоит рассмотреть новые подходы, потому что ситуация по‑прежнему сохраняется). Одна из возможностей состоит в том, что, возможно, мы с вами и другие люди пришли в Саентологию по неправильной причине. Например, мы надеялись, что кто‑то другой даст нам все ответы, будет принимать решения за нас, и нам не придётся самим оценивать данные или выяснять, в чём же истина. Если это так, то я должен признать, что в какой‑то степени, когда я только начал читать книги, я думал: «Надеюсь, всё это правда». Я не проверял всё лично, и думаю, что это может быть характерно и для других людей. Но когда человек откладывает в сторону собственную способность определять истинность данных, он отдаёт свою ответственность. И неважно, были ли данные истинными или нет, — сам акт передачи ответственности за свои решения, цели и образ действий другому человеку является проявлением безответственности.

Конечно, возможно и то, что человек пришёл в Саентологию с правильной мотивацией: чтобы искать истину и самостоятельно оценивать каждое утверждение, решая, истинно оно или нет. Тогда он мог столкнуться с дилеммой. Например, он последовательно подходил к изучению предмета, а потом ему назвали стоимость следующей интенсивной сессии, и он подумал: «Подождите‑ка, это не имеет смысла». Он мог отвергнуть это утверждение как нелогичное и неверное, со всеми вытекающими причинами. Но в такой момент ему могли сказать: «Таков порядок вещей: либо ты соглашаешься, либо упускаешь возможность». Какой выбор у него есть в этом случае? Если альтернативы нет, можно сказать, что выбора не было — приходилось соглашаться. К сожалению, когда человек жертвует своей целостностью ради получения услуги, которая должна была бы эту целостность повысить, возникает парадокс, который становится саморазрушительным. Фактически сам факт существования подобных ситуаций практически полностью препятствует работе технологии.

Есть классический пример, о котором я уже говорил: сильно преувеличенная версия такой ситуации. В определённый день проходила масштабная копия (copy) с участием ряда бывших старших руководителей Церкви Саентологии; в какой‑то момент всем этим людям, включая меня, сообщили, что у них есть определённый выбор: либо они «следуют линии» (toe the line), либо потеряют свою вечность или свой мост на всю вечность. Столкнувшись с таким выбором — который намного масштабнее, чем просто повышение цен или жёсткая этика, — вместо того чтобы сделать ситуацию ещё более подавляющей, он на самом деле делает очевидным, какое решение следует принять. Очевидно, что если перед тобой стоит выбор: согласиться с тем, с чем ты не согласен, или хотя бы делать вид, что согласен, чтобы не потерять свою вечность, то в любом случае ты её уже теряешь. Единственный способ сохранить свою целостность — просто сказать «нет». Это делает гораздо более очевидным, что на самом деле сложнее справляться с мелкими случаями: когда цена была лишь немного выше, не слишком сильно, или когда тебе говорили: «Причина, по которой мы должны это делать, — в том, что есть враги, которые пытаются уничтожить Саентологию», хотя ты сам не видел ни одного примера этого. Ты мог подумать: «Кто я такой, чтобы утверждать? Возможно, я просто с ними не сталкивался. Возможно, они существуют где‑то на другой планете, или на другом временном треке, или просто являются частью инграммы». Если бы с ними работали как с частью чьей‑то инграммы и «прогоняли» их, возможно, сегодня мы оказались бы в совершенно другой ситуации.

В любом случае, в подобных обстоятельствах я хочу подчеркнуть: очень легко пойти на небольшой компромисс со своей целостностью или принять небольшую неправду, чтобы получить что‑то гораздо более важное или большую истину. К сожалению, я считаю, что это ловушка: именно мелкие случаи, когда человек по какой‑то причине жертвует своей целостностью (я говорю об этом отчасти иронично, потому что на самом деле целостность не теряется — человек совершает акт безответственности, отказываясь от неё), именно эти мелкие случаи накапливаются и приводят к тому, что в будущем человек становится подвержен дальнейшему подавлению или угнетению и дальнейшим потерям целостности.

Поэтому предлагаемое мной решение состоит в том, чтобы стремиться сохранять свою целостность в настоящем — день за днём, момент за моментом в течение всей жизни. Это очень высокая планка, потому что никто из нас, включая меня, ещё не достиг этого уровня, но можно стремиться к постепенному повышению своей целостности изо дня в день. И когда ты замечаешь случаи, когда твоя целостность была скомпрометирована, нужно сделать всё необходимое, чтобы её восстановить. Единственное, что в таких случаях приходится терять, — это некоторое чувство неловкости из‑за того, что ранее было принято неверное решение. Это очень небольшая цена за возросшее понимание.

Думаю, вопрос уходит гораздо глубже. Мы все знакомы с восемью динамиками, и седьмая и восьмая динамики, возможно, кажутся менее осязаемыми, чем некоторые другие. Седьмая динамика связана с существами и вещами, относящимися к существам. Иногда её описывают как связанную с эстетикой, но я думаю, гораздо проще, практичнее и, возможно, ближе к истине считать, что седьмая динамика относится к существам как к духовным сущностям, включая самого себя, и, конечно, не исключая других людей.

Произошли некоторые вещи, которые, на мой взгляд, отрицали эту самую базовую идею. Одно из них — то, что я назову «деперсонализацией личностей». Могу использовать себя как яркий пример: когда я «пал в немилость» или решил уйти — в зависимости от того, с какой стороны на это смотреть, — я перестал быть личностью в некоторых опубликованных материалах, таких как декларация SP или другой известный документ «История белки». Вместо того чтобы описывать меня как человека, меня стали описывать как белку, или как «алтарь технологии», или как кого‑то с дурными мотивами. Описание перестало воспринимать меня как личность. Я использую это просто как пример, потому что видел, как это происходило с очень большим количеством других людей: каждый раз, когда кого‑то объявляли SP, этот человек переставал восприниматься как индивидуальность, как личность или как существо; вместо этого происходила глубокая деперсонализация. Я использую это слово, хотя, возможно, его трудно проследить в моём следующем утверждении: человек превращался в олицетворение какого‑то аспекта зла.

Так или иначе, здесь проявляется пренебрежение к человеку как к индивидуальности и попытка свести его к какому‑то абстрактному качеству — обычно к отрицательному абстрактному качеству. При таких обстоятельствах это само по себе является ошибкой. Мы могли бы совершить ту же ошибку, сказав: «Проблема в управлении» — ведь управление — это абстракция. Я не думаю, что проблема действительно в этом. Я считаю, что любые проблемы в управлении были поздним проявлением цепочки событий. Думаю, их семена или причины уже присутствовали задолго до этого. Если бы проблема была просто в группе людей, называемой «управление», то указание на это могло бы привести к улучшению ситуации — но этого не произошло.

Это пример того, как мы можем совершить ту же ошибку, деперсонализируя саму причину проблемы. Поэтому я не думаю, что это ответ. Я упомянул седьмую динамику, потому что считаю: способ защититься от этого в будущем, который, на мой взгляд, вполне осуществим и потому может дать надежду, — это воспринимать людей как существ, как индивидуальности, а не как SP, PTS или людей, вставших на сторону врага, или любые другие ярлыки. Если воспринимать человека как реального человека, можно вступить с ним в общение и выяснить, что заставило его действовать так, что это вызывает у тебя несогласие или недоумение. Тогда очень легко использовать общение как «растворитель».

Теперь я хотел бы перейти к восьмой динамике, и здесь я собираюсь затронуть новую территорию, потому что, на мой взгляд, в прошлом мы склонны были принимать идею о том, что нам не нужно беспокоиться о том, что такое восьмая динамика и из чего она состоит. Конечно, в настоящее время ей отведена область меньшей важности. Да, в различных материалах есть утверждения о восьмой динамике, включая «Восемь динамик» и другие, и я уверен, вы слышали множество обсуждений от других саентологов — всё это часть вашего опыта по этому предмету. Эти обсуждения варьируются от идеи, что восьмая динамика — это Высшее Существо или Высшие Существа, до бесконечности, до гораздо менее осязаемой идеи, что восьмая динамика может охватывать всё то, что не охватывается предыдущими семью динамиками. Я считаю, что такой подход отрицает саму идею восьмой динамики. Если мы говорим о чём‑то таким образом, я думаю, мы отрицаем её и уклоняемся от вопроса: существует ли она вообще? Конечно, это приводит к теме личных убеждений: можно сказать, что каждый должен сформулировать свои собственные личные убеждения, и я считаю это правдой. С другой стороны, я не думаю, что формулирование личных убеждений о восьмой динамике чем‑то отличается от формулирования личных убеждений о первой, шестой или любой другой динамике.

Я думаю, тот факт, что мы должны формулировать свои личные убеждения и обсуждать их с другими людьми, а также слушать идеи других людей об их личных убеждениях, — вот это и есть окончательный ответ. Я хотел бы предположить, что именно такое отрицание идеи восьмой динамики временами приводило к явлениям, которые я наблюдал: например, некоторые саентологи начинали чувствовать себя богами или существами, становящимися богами; они считали, что как только достигнут состояния ОТ, станут богами, и что больше ничего не существует.


И всё же никто из нас на самом деле не знает. Думаю, можно смело сделать такое утверждение: ни у кого из нас нет реальных доказательств существования Высшего Существа. Но я полагаю, что, отрицая саму возможность такого существования — а вместе с ней и сопутствующие идеи, например, что у всего происходящего может быть некая общая цель, которую мы стремимся воплотить и закрепить, — мы, возможно, ставили себя в позицию высокомерия. В этом высокомерии мы могли думать, что мы сами или организация, частью которой мы являлись, в конечном счёте абсолютно правы, не способны на ошибку, а потому всё, что она делает, не подлежит сомнению или проверке.

Я считаю, что, возможно, это одна из главных причин, почему люди разочаровались в технологии. Думаю, это одна из основных причин, по которым стали возможны все те трагедии и горести, которые происходили в последние годы. Ведь если отрицать идею Высшего Существа, то одновременно отрицаешь и саму возможность существования общей цели всего происходящего.

Среди других идей, о которых я хотел упомянуть, — мысль о том, что существует такое явление, как добро; что есть высшая истина; что есть правильность — в противоположность неправильности, злу или лжи. Пусть это мои личные взгляды, но я чувствую, что такие вещи существуют. Я чувствую, что есть такое явление, как справедливость, — точно так же, как есть несправедливость. Думаю, есть во что верить — в справедливость, в добро. И я действительно считаю, что люди способны подняться до такого уровня, чтобы сделать истину известной — будь то через осознание истины самими собой или через её донесение до других. Думаю, истина существует, и возможно, что эти явления смогут возобладать над своими противоположностями — над злом и прочим.

То, что я пытаюсь выразить, — не просто рассуждения о разочаровании. Я надеюсь показать, что существует такая вещь, как надежда, и есть будущее. Но я также считаю, что именно нам, отдельным людям, предстоит его создать.

С технической точки зрения, я думаю, есть ещё одна причина, тесно связанная с тем, о чём я говорил: на мой взгляд, когда слишком большой упор делается на «аут-нэрсы» (out-nurses) или на негативный одитинг, это оказывает неблагоприятное воздействие.

Это не новая идея — она встречается в разных местах технических материалов: одитинг нужно направлять в позитивное русло; преклира следует одитировать в «РЦ‑манере» (RC manner), в позитивном направлении. Однако, на мой взгляд, это гораздо важнее, чем считалось раньше. Думаю, не только в одитинге, но и в повседневных разговорах есть естественная склонность концентрироваться на ошибках, недостатках, на том, что не так, — и пытаться избавиться от этого, справиться или исправить. И я считаю, что гораздо уместнее и гораздо плодотворнее концентрироваться на положительных сторонах вещей.

Конечно, можно сказать: если ты ждёшь от кого‑то хорошего, а потом сталкиваешься с чем‑то, противоречащим твоим ожиданиям, ты неизбежно зацикливаешься на этом. Да, это правда. Но постарайся свести это к минутному разочарованию от того, что человек оказался не таким, как ты надеялся, и напоминай себе также о его положительных сторонах.

При этом, на мой взгляд, это имеет огромное значение для одиторов и классов: объём достижений, которые люди получают от одитинга, можно значительно увеличить, если повысить долю позитивного одитинга. И, думаю, в будущем мы будем видеть этого гораздо больше.

Меня спрашивали, что такое позитивный одитинг. Это одитинг, направленный на положительные стороны жизни. Например, можно одитировать человека, пытаясь «прогнать» периоды, когда у него были трудности с запоминанием, — это пример негативного одитинга, у него есть своя ценность. Но в том же примере можно одитировать человека на периоды, когда он хорошо запоминал, на вещи, которые он мог вспомнить, на то, что он способен вспомнить сейчас. Так можно усилить имеющуюся у него способность к запоминанию и развить её ещё больше. Это не что‑то новое, но, по моим наблюдениям, с годами акцент всё сильнее смещался в сторону чрезмерного внимания к негативу и недостаточного — к тому, что я называю позитивным одитингом.

Подводя итог: у всех нас есть склонность ожидать от людей гораздо большего, чем они реально могут. Кто захочет слушать того, у кого есть человеческие слабости и недостатки? Людям хочется видеть лидера или гуру. Я и сам этого хотел — и нередко хочу до сих пор. Было бы очень приятно и удобно, если бы можно было «подключиться» к кому‑то, кто сразу дал бы ответ на срочный вопрос или подсказал, как поступить в конкретной ситуации. Но это означало бы снижение собственной ответственности.

В детстве я иногда молился Богу и спрашивал Его, например: «Стоит мне делать то‑то или не стоит?» Не отрицая самой идеи Бога, я думаю: если Бог существует и если Он настолько мудр, каким и должен быть Бог, Он оставил бы это решение за самим человеком.

Так что главное послание сегодняшнего дня, по сути, таково: каждый должен сам смотреть и принимать собственные решения по всем аспектам жизни. В том числе, несмотря на то что мы ощущаем огромную свободу в независимом поле — и это правда, — я думаю, чтобы сохранить эту свободу, нужно последовательно вырабатывать привычку самостоятельно оценивать свои личные убеждения и решения и принимать эти решения самому.

Спасибо, большое спасибо, Дэвид. На этом наша программа на сегодня завершена. Большое спасибо всем, кто пришёл.


Перевод Timecops 2026 год.
...